§ 2. НЕЛИНЕЙНОЕ МЫШЛЕНИЕ-НОВЫЙ СТИЛЬ МЫШЛЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ТОЧНОМ ЕСТЕСТВОЗНАНИИ

Задача этого параграфа — рассмотрение такого важнейшего следствия современной революции в естествознании, как формирование нового стиля научного мышления. Мы принимаем в качестве его обозначения термин “нелинейное мышление”, уже спорадически употребляемый ес-

__________________

*Мы используем понимание стиля, данное в работах С.Б.Крымского [40, 88-108].

126

тествоиспытателями. Он удачно подчеркивает главное обстоятельство, при котором оказываются неприменимыми старые научные подходы, казавшиеся ранее универсальными. Учет нелинейности физических взаимодействий, биологических и социальных процессов выдвигает на первый план неустойчивость и неоднозначность ситуации выбора и его необратимость, самопроизвольность процессов формирования новых структур из элементов среды и нелокальный характер действия при этом параметров порядка, обеспечивающий целостность новообразований. Понятно, что старое, “линейное” мышление, ориентированное на универсальность действия обратимых динамических законов, здесь принципиально непригодно.

Нелинейное мышление как новый стиль научного мышления — явление формирующееся, в самосознании ученых оно представлено несистематично, скорее в виде ряда черт, выраженных в форме отрицания стандартов классической науки: неустойчивость и неравновесность рассматриваемых систем; необратимость процессов самоорганизации; нарушение симметрии в унитарных калибровочных теориях и т. д. Однако философское исследование нелинейного мышления как нового стиля научного мышления призвано не только прояснить его особенности и место в современной методологии науки.

Само формирование стиля научного мышления принципиально невозможно без методологической рефлексии. Ее исходный уровень — внутринаучная методологическая рефлексия ученых-естествоиспытателей. Но развитое методологическое сознание предполагает и собственно философское осмысление процессов развития научного познания. Расширение метода до уровня методологического сознания и означает формирование стиля научного мышления [40, 94—104]. Т. е. формирование стиля мышления в известном смысле синтезирует методологические усилия определенного исторического периода в данной области науки. Это очевидно и из тех определений понятия “стиль мышления”, которые приняты в методологии науки. Приведем здесь то развернутое определение, которое дает Л. А. Микешина на основе анализа оснований классификаций стилей научного мышления, данных в работах ряда методологов науки: “...стиль научного мышления функционирует в науке как динамическая система методологических принципов и нормативов, детерминирующих структуру научного знания, его конкретно-историческую форму. Стиль мышления предопределяется научной картиной мира, задающей общие представления о структуре и за-

127

кономерностях действительности в рамках определенного типа научно-познавательных процедур и мировоззрения” {52,96]. Очевидно, что ни новая научная картина мира (НКМ), ни система методологических принципов не существуют еще в самосознании научного сообщества, когда алгоритмы деятельности на основе математической аналогии или в рамках математической гипотезы обнаруживают свою эффективность в еще не освоенной области действительности. На этом этапе несоответствие новых результатов принятым стандартам видения мира и научного объяснения фиксируется подчеркиванием “странности” поведения новых объектов науки (“странность” как характеристика элементарных частиц, например). Так, основатели синергетики подчеркивали “неожиданность” в поведении самоорганизующихся систем,

Говорить о появлении нового стиля научного мышления можно лишь тогда, когда расширение НКМ на основе новых научных результатов и категориальное осмысление понятийных структур новых теорий станут адекватными новому уровню научного познания действительности.

Собственно, все содержание этой книги и было посвящено таким процессам в развитии методологии современного точного естествознания: и фиксации сделанного учеными и методологами, и попытке внести в эту работу формирования нелинейного мышления свой вклад. Суммируя все вышеизложенное, мы и воспользуемся методологической категорией стиля научного мышления. При этом, следуя за С. Б. Крымским [40, 80—107], мы будем рассматривать новый стиль мышления, во-первых, как реализацию эвристичности определенных групп категорий; во-вторых, в связи с соответствующим способом видения мира (парадигма, НКМ); и, в-третьих, как способ применения метода, способ погружения его в конкретный материал. Последний аспект предполагает рассмотрение системы методологических принципов построения конкретно-научных теорий, принятой в данную историческую эпоху.

Обратимся сначала к способу видения мира, соответствующему нелинейному мышлению.

Как пишут в своей книге “Порядок из хаоса” И. Пригожин и И. Стэнгерс, “наше видение природы претерпевает радикальные изменения в сторону множественности, темпоральности и сложности” 163, 41]. Отказ от таких предпосылок классической науки, как представление о фундаментальной простоте универсальных законов, обратимых во времени и чуждых случайности, не является лишь внутренним делом научного сообщества. Научная

128

картина мира как компонент мировоззрения человека не может не затрагивать существенных вопросов развития культуры. И если в мире, описываемом классической наукой, природа выступает как автомат, всецело чуждый человеку, а научная рациональность не в силах вместить в себя столь важные для существования человека моменты, как необратимость существования и свобода выбора, то это уже не просто коллизии научной мысли, а основания культурного кризиса.

Признаки этого кризиса — в обращении к иррациональности и мистике во всем, что касается человека, отчужденного классической наукой от природы, в позитивистском отказе от идеалов объективности в науке. Осознание пределов классической науки, связанное как с развитием самой науки, так и с тенденциями развития социума в сторону открытости, множественности культурных альтернатив, изменило ситуацию: “Перед нами не стоит прежняя дилемма трагического выбора между наукой, обрекающей человека на изоляцию в окружающем его мире, лишенном волшебного очарования, и антинаучными иррациональными протестами... потому что мы как ученые начинаем нащупывать свой путь к сложным процессам, формирующим наиболее знакомый нам мир — мир природы, в котором развиваются живые существа и их сообщества. Мы... вступаем в мир становящегося, возникающего” [63,79].

Итак, точка зрения видения мира в современном точном естествознании — это точка зрения развития. Все объекты этого мира, включая сам мир, рассматриваются в научной картине мира как становящиеся, развивающиеся объекты. Соответственно трактуются всеобщие формы бытия этого мира и в этом мире, выступающие как онтологические соответствия важнейших категориальных соотношений, воплощенных в понятийных структурах теорий самоорганизации.

Так, целое уже не собирается из кубиков-частей, а формирует в своем развитии либо свой элементный состав (космологические сценарии, основанные на унитарных калибровочных теориях элементарных частиц и их взаимодействий), либо части из наличных элементов среды (диссипативные структуры всех видов). Развитие целого детерминировано законами лишь на определенных этапах между пунктами, где возникают ситуации выбора (бифуркации как возможность двух равновероятных решений нелинейных уравнений) и случайность необратимым образом определяет рождение новой необходимости. Внутреннее

129

необратимое время становления новой структуры (темп событий) нелокально, непредставимо как сумма моментов, как параметр, аналогичный пространственным параметрам. Неустойчивость, характерная для критических значений параметров в точках бифуркации, делает неприменимым понятие траектории, определяет нелокальность пространственных характеристик развивающихся объектов; на эту же черту пространственной нелокальности работает глобальный характер самоорганизации: пространственные масштабы этих процессов во много раз превышают масштабы актов взаимодействия между элементами среды (как бы дальнодействие). Конкуренция флуктуаций, выживание поддержанной извне или наиболее быстро развивающейся флуктуации, подавление остальных флуктуа-тивных процессов или установление когерентности сходных флуктуаций по всему пространству исходной системы (принцип подчинения) обеспечивают глобальность процесса самоорганизации. Признается роль размеров исходной системы для образования новых структур: критический размер, начиная с которого возможна самоорганизация, влияние размеров на ход самоорганизации.

Таковы некоторые черты мира, открытые новыми естественнонаучными теориями и обобщенные в соответствующей НКМ. Хотелось бы подчеркнуть, что эту картину мира нельзя назвать собственно физической, хотя она развивает то, что в свое время ею было. И хотя развитие физики привело к появлению (в том числе) физики живого, нынешняя НКМ не есть результат физической экспансии. Единые принципы описания, скажем, живого, взятого как в физическом, так и в химическом и в биологическом аспектах, дают основание для более серьезного прочтения синтеза современного естествознания в единую НКМ.

Более того, единство человека и природы, знаменующее культурологический вывод современной революции в естествознании, позволяет включить в эту научную кар-гину мира человека в неразрывности его природной и социальной ипостасей. Речь идет не только об описании социума в терминах синергетики (хотя такие попытки все более основательны и успешны). В данном случае не менее важно обоснование в рамках НКМ уместности человеческой деятельности в этом мире и возможной ее соразмерности ему. Вот что пишут об этом И. Пригожин и И. Стэнгерс: “...сложные системы обладают высокой чувствительностью по отношению к флуктуациям. Это вселяет в нас одновременно и надежду и тревогу: надежду на то, что даже малые флуктуации могут усиливаться и

130

изменять всю их структуру (это означает, в частности, что индивидуальная активность вовсе не обречена на бессмысленность); тревогу—потому, что наш мир навсегда лишился гарантий стабильных, непреходящих законов. Мы живем в опасном и неопределенном мире, внушающем не чувство слепой уверенности, а лишь... чувство умеренной надежды” [63, 386]. В этом отрывке речь идет об обществе как о сложной системе. Однако специфика нынешней ситуации состоит в том, что в современной НКМ осознано единство в отношении человека к обществу и к природе.

В рамках НКМ классической науки человеческое действие вообще не обосновывалось, поскольку возможное природное описание человека было бы карикатурой на него, как мыслящее существо со свободой воли (отсюда дуализм Канта в понимании человека). Выведение человека за пределы пассивной природы, отделение законов общественной жизни от жизни природы было исходным мировоззренческим пунктом антропоцентрического технок-ратизма по отношению к природе (“не можем ждать милости”) и нынешних экологических трагедий.

Напротив, нынешняя тенденция к осознанию единства человека и природы, природы и общества дает шанс новому пониманию ответственности человека за свои действия, поскольку и слабые флуктуации, вносимые им в природное существование, усиливаясь, могут, как мы знаем теперь, иметь планетарные последствия (и есть надежда, что не только отрицательные — при наличии знания и доброй воли).

Дополнительный момент вносится возможностью малых воздействий в критических точках определять путь развития системы в гносеологическую ситуацию, выявляя новые аспекты активности субъекта в процессе познания.

Следует подчеркнуть, что развитие НКМ, основываясь на реальных успехах теорий самоорганизации, не является простой констатацией синтезируемого знания. Синтез этот, имея мощное философское подспорье в диалектических традициях осмысления мира, естественно, опережает ход развития науки, в частности реализацию синергети-ческой исследовательской программы. Но, с другой стороны, без такого опережения может ли идти речь о методологическом и эвристическом значении картины мира?

Описывая новую НКМ, мы опирались на определенный круг категориальных соотношений, акцентируя внимание на их онтологизации. Такой взгляд на картину мира, собственно, и есть взгляд с точки зрения стиля научного

131

мышления. Действительно, ведь стиль мышления рассматривается нами как осознание научной истины, формой фиксации которой выступает НКМ [41, 198], а определяющим моментом в стиле мышления — эвристичность тех или иных групп категорий.

По нашему мнению, специфика нелинейного мышления определяется не тем, что еще какие-то философские категории оказались освоены научным сообществом, обнаружившим их применимость и эвристичность при изучении новых объектов познания. Так, группа категорий детерминации, действующих в нелинейном мышлении, по сравнению со стилем мышления квантовой физики обогатилась категориями “основания” и “условия”. Но это обстоятельство отнюдь не исчерпывает сущности такого события, как формирование нелинейного мышления. Новый стиль мышления — не очередное расширение стилей мышления предшествующей “физики существующего”. В известном смысле он противостоит этому стилю вообще. Что имеется в виду?

До сих пор каждый новый шаг в развитии физики расширял возможности физического мышления, снимая те или иные ограничения на использование эвристической силы тех или иных категорий. Так, способ осознания детерминированности физических событий по сравнению с механическим пониманием необходимости причинно-следственной связи обогатился с развитием кинетических теорий категорией случайности, а впоследствии, с созданием квантовой механики — категориями возможности и действительности. Однако при всей методологической значимости выработки концепции вероятностной причинности обратимость динамических законов квантовой механики накладывала ограничения на возможности квантовомеханиче-ского стиля мышления. Это сказалось, в частности, при попытках создания квантовой химии. Химическое знание, включающее неэлиминируемый момент необратимости большинства химических реакций, оказалось невыразимым в терминах квантовой механики.

Правда, долгое время физики считали, что если какую-либо науку нельзя перестроить по физическому образцу или свести к физике, то тем хуже для этой науки. Положение лидера естествознания, точность физического знания, успехи в его развитии и практическом применении способствовали уверенности в эффективности выработанного способа мышления.

Интересно, что и философская оценка стиля мышления линейной физики при его сравнении с диалектикой зача-

132

стую отдавала предпочтение точности естественнонаучных неисторичных методов (тем хуже для диалектики). Известны концепции, исключившие из сферы действия принципа развития неорганическую природу со ссылкой на естествознание. Представления об универсальности диалектического метода явно или неявно, рассматривались как устаревшие. За диалектикой оставлялись сфера познания, живая природа и общество. К каким парадоксам в мировоззрении и кризисным явлениям в культуре приводит такое деление, мы уже говорили. Однако чем дальше, тем в большей степени элементы диалектики становились достоянием физического стиля мышления. Единство прерывности и непрерывности, пространства и времени, возможного и действительного, необходимого и случайного отнюдь не игнорировалось в физике XX в., и осознание такого диалектического единства проявило свой эвристический потенциал в большой мере. Но, конечно, без учета становления, необратимости, т. е. развития изучаемых объектов, условия применимости диалектики как метода были весьма ограничены. Поэтому часто методологи науки говорили о модификациях диалектики в естественнонаучных методах.

Собственно, именно поэтому в работах по стилю мышления речь шла об эвристичности отдельных категорий, их пар, их групп. Новизна современной ситуации, на наш взгляд, состоит в том, что в нелинейном мышлении эври-стичными оказываются целостные категориальные структуры диалектики как метода.

Во второй главе речь шла о том, как работают категориальные структуры детерминации и формообразования при осмыслении процессов самоорганизации. Таким, образом, методологический потенциал диалектики как философского метода стал, наконец, применим в современной физике. Интересно, что физики пришли к необходимости применения диалектики не специально, а просто в результате имманентного развития своей науки. Правда, достоянием общего мнения в научном сообществе этот факт формирования нового стиля мышления еще не стал. Сторонники прежних парадигм предпочитают либо не признавать новое научное направление, либо требовать его истолкования в рамках традиционных методологических установок.

Сложность современной ситуации состоит еще и в том, что применение нелинейных методов выводит научные дисциплины за прежние рамки. Так, физика высоких энергий смыкается с космологией; нелинейная термодинамика

133

выходит и на физическую, и на химическую кинетику; возникают такие новые научные дисциплины, как физика живого. Таким образом, формируются не просто новый стиль мышления, а новые научные сообщества его носителей.

И опять-таки тесными оказываются рамки традиционных представлений методологии науки. Невозможно вести речь лишь о соотношении теорий с НКМ и стилем научного мышления. Говоря о формировании стиля научного мышления, уместно пользоваться методологической моделью исследовательских программ. Являясь формой развития знания, программы, естественно, выводят методологическое описание деятельности ученых за рамки форм фиксации готового знания (теории и их концептуальные системы), за разделительные барьеры научных дисциплин.

Исходя из нашей методологической гипотезы о том, что синергетика является первой общенаучной исследовательской программой, и памятуя о том, что ее абстрактная базисная теория преемственно связана прежде всего с развитием физики, попробуем очертить круг методологических принципов, определяющих способ погружения нелинейных методов в конкретный материал. Это—принципы реализации исследовательской программы и одновременно ядро нового стиля мышления — нелинейного мышления.

В предыдущем параграфе показано, что в случае описания нелинейного стиля мышления речь не идет о задании на все времена исчерпывающего списка методологических принципов. Позитивистский идеал полного описания критериев научности не может быть осуществлен хотя бы потому, что границы научной рациональности, к счастью, расширяются. Это не означает, что наука вообще теряет отличие от других способов духовного освоения действительности. Ее границы существуют и могут быть. в частности, обозначены общими методологическими требованиями к теории как продукту научной деятельности способу фиксации научного знания.

В сохранении значения этих требований, формулировка которых оказалась позитивным наследием позитивизма, возможно, проявляется своеобразный принцип соответствия в методологии науки. В последние десятилетия внимание методологов переместилось с форм фиксации готового знания к деятельности ученых по его развитию Однако то, что было установлено в результате методологических исследований по отношению к продуктам научной деятельности, сохраняет значение методологической

134

истины, получая при этом более четкие пределы применимости.

Общие методологические установки, воплощающие и конкретизирующие философские положения теории познания (принцип соответствия, требование проверяемости теории, требование принципиальной простоты теории), безусловно, регулируют деятельность ученых, формулируя требования к результату их деятельности. Сохранение значения этих принципов во многом определяется и их высокой общностью, и эпистемологической ориентацией, и, при всей их эвристичности, обращенностью к результатам познания.

Однако, как уже было сказано в предыдущем параграфе, деятельность ученых регулируется в определенный исторический период в рамках данной исследовательской программы значительно более конкретными и содержательными методологическими принципами. Последние опираются на определенные онтологические предпосылки, выраженные в соответствующей картине мира, и воплощают соответствующие философские категории, эвристичность которых фиксируется в соответствующем стиле мышления.

Так, исследовательская программа механики включала в себя принцип дальнодействия, способствовавший реализации положений абстрактной базисной теории (теоретической механики Лагранжа и Гамильтона) в механических теориях различных областей действительности. Принцип дальнодействия в механической картине мира был связан с абсолютными пространством и временем, с предположением о возможности бесконечной скорости взаимодействия, о разделенности дискретных корпускул вакуумом и т. д. Но свидетельствует ли о ненаучности теорий механики то обстоятельство, что в полевой исследовательской программе действует принцип близкодействия, воплощающий категорию непрерывности? Нет, это означает лишь исчерпание действенности механической программы. Однако обобщенные принципы теоретической механики продолжают действовать в других исследовательских программах (скажем, тот же принцип дальнодействия в квантовомеханической программе и даже в квантовополе-вой применительно к внутренним взаимодействиям стабильных объектов: атом, молекула).

Таким образом, в разных исследовательских программах могут действовать противоположные методологические принципы. Развитие познания и на методологическом Уровне идет от тезиса к антитезису; что касается конкрет-

135

ного примера с принципами близкодействия и дальнодействия, то в современных исследовательских программах в известной степени осуществлен их синтез (с некоторым изменением смысла, конечно). Так, глобальные эффекты в самоорганизующихся структурах осуществляются со скоростью, значительно превышающей скорость распространения действия между элементами среды близкодействующих сил.

Итак, если речь идет о конкретных методологических принципах, то они могут быть сходными для группы теорий, но только если эти теории являются результатом реализации одной исследовательской программы. Для разных программ набор методологических принципов может отличаться в большей или меньшей степени. Так что “умеренный” методологический плюрализм может иметь не только право на существование, но и методологическое обоснование.

Мы сделали это отступление, чтобы объяснить, о каком типе методологических принципов будет идти речь при описании нелинейного стиля научного мышления. Эти методологические принципы являются результатом мировоззренческого и категориального осмысления исходных теоретических принципов абстрактных базисных теорий синергетической программы и программы создания унитарных калибровочных теорий. Нам не хотелось бы сейчас предлагать их названия. Как уже отмечалось, методологическое содержание приобретают сами теоретические принципы абстрактных базисных теорий: принцип подчинения в синергетике, принцип локальной симметрии и ее спонтанного нарушения в программе калибровочных теорий.

Процесс методологического осмысления исходных принципов абстрактной базисной теории идет паоаллельно с содержательной интерпретацией соответствующих математических форм, ведь не следует забывать, что исходными этапами в формировании ядра рассматриваемых нами исследовательских программ являются математическая гипотеза (в физике высоких энергий) и математическая аналогия (в синергетике). Оба процесса отнюдь не завершены, продолжается и совершенствование математического аппарата. Все это создает большие трудности в вычленении общих методологических принципов нового стиля мышления из содержательных алгоритмических предписаний применения нелинейных методов при создании конкретных теорий самоорганизации. В работах естествоиспытателей при всей философской искушенности

136

многих из них указанные выше аспекты конкретного содержания и общее осмысление все же не разнесены.

Положение методолога несколько облегчается как тем, что синергетическая программа реализуется в очень разных властях науки, так и тем, что нелинейный стиль мышления вырабатывается не только в пределах этой программы. Сопоставление и совместное осмысление разных программ, характеризующихся нелинейностью математического аппарата абстрактных базисных теорий, облегчает выделение общих моментов нелинейного мышления.

Мы позволим себе не излагать подробно элементы физического содержания конкретных теорий; воспользуемся примерами, уже описанными в предыдущих разделах книги.

Ориентиром при обобщении способов погружения в "конкретный материал нелинейных методов нам будут служить те общие философские принципы, освоение которых естественнонаучным знанием знаменует нынешнюю революцию в естествознании. Это принцип развития и связанные с ним диалектические соотношения категорий, в особенности те, что выражают черты целостности развивающихся объектов. В конечном счете эти всеобщие связи поглощаются в конкретном содержании теоретических принципов: в принципе спонтанного нарушения локальной калибровочной симметрии, в принципе “порядок через флуктуации”, в принципе подчинения. Однако в данном случае нас интересует в знании не уровень всеобщего (философский) и не уровень конкретно-содержательного (чacтнонаучный), а промежуточный уровень общего (методологический) .

Какими же методологическими принципами выражаются идеи развития и целостности в современном нелинейном стиле научного мышления?

Прежде всего это принцип нарушенной симметрии. Именно нарушение симметрии знаменует появление различий. переход от хаоса к порядку, рождение новых структур. Речь идет и о нарушении симметрии хаотических флуктуаций вакуума при зарождении Вселенной в космологии, и о нарушении локальных симметрий при последовательных фазовых переходах расширяющейся Вселенной, связанных с разделением типов физических взаимодействий, рождением элементарных частиц, т. е. структурированием элементной основы мира, послужившей фундаментом дальнейшего его упорядочения. При этом нарушается и временная симметрия (появляется необратимая

137

направленность процессов), и пространственная (взаимная ориентация движения элементов, затем пространственная ориентация образованных из них систем.)

Аналогично нарушаются временная и пространственная симметрии при образовании диссипативных структур. Необратимый случайный выбор одного из решений в точке бифуркации, энтропийный барьер, разделяющий прошлое и будущее,— так выражается спонтанное нарушение временной симметрии. Возникновение устойчивых предельных циклов (или других устойчивых видов решения нелинейных уравнений) нарушает симметрию в фазовом пространстве, но и в обычном пространстве имеет место нарушение симметрии за счет пространственной проекции предельных циклов или, более очевидным образом, при возникновении структур типа ячеек Бенара, автоколебаний и реакции Белоусова — Жаботинского, волн горения и т. п. Такое спонтанное нарушение симметрий при образовании диссипативных структур также влечет за собой возникновение различий: внутреннего и внешнего. Эти различия тем больше, чем выше устойчивость нового целого.

Целостность же вновь образованных структур проявляется в свойстве когерентности движения элементов среды в флуктуации, подчиняющей себе остальные .процессы в исходном объеме, либо в установлении когерентности многих флуктуаций. Наиболее высокая степень когерентности в движении частей соответствует наиболее устойчивой целостности воспроизводящего себя с необходимостью целого — целостности квантовомеханической системы. Ядра, атомы, молекулы, живые организмы при всей сложности состава обнаруживают единство одной частицы (одночастичные спектры характеристических частот) и способны выступать элементной базой дальнейшего усложнения (связанного с локальным понижением энтропии).

Итак, спонтанное нарушение симметрии, переход от неустойчивости хаотического движения к образованию устойчивого порядка нового целого — это не просто описание развития вообще. За каждым словосочетанием здесь стоит возможность математического выражения конкретного физического содержания.

Есть еще один важный методологический момент в описании развития как самоорганизации. Это принцип “случайность как дополнение необходимости”. Пути развития самоорганизующихся систем не предопределены. Конкретная история конкретного объекта, понятая как цепь бифуркаций со случайным выбором, открывающим

138

впереди разные наборы возможности, предстает как необходимое действие причины, в рождении которой играла неэлиминируемую роль случайность. Условия, которые способно ассимилировать данное основание, в том числе и внешние условия, способствуют тому, что случайность дополняет необходимость. Если внешнее воздействие резонансно свойствам среды, то и малое воздействие способно сыграть большую роль в судьбе системы. На этом основано и понимание самопроизвольности появления нового, т. е. естественного хода развития, и обоснование возможности человека вмешиваться в ход развития (и пределы этого вмешательства). Здесь же лежит основание невозможности безоговорочной экстраполяции законов (как в линейной физике) ни в пространстве (критический размер системы), ни во времени (критические значения управляющих параметров, если они изменяются во времени).

Все вышесказанное не только не исключает устойчивости становящегося целого, но, напротив, предполагает такую устойчивость, осуществляемую за счет его постоянного динамического воспроизведения. Устойчивые состояния диссипативных структур, раз возникнув, удерживаются. невзирая на большие внешние воздействия. Чуткие к малым изменениям управляющих параметров в точках бифуркаций, в момент возникновения новой необходимости, самоорганизующиеся системы демонстрируют свою действительность, удерживая необходимость своего существования в дальнейшем.

В ядре синергетической исследовательской программы содержатся различные типы нелинейных уравнений и методы их решения. Кроме того, здесь наличествуют и условия применения этого математического аппарата: это, например, достаточно большое количество элементов среды, в которой происходит самоорганизация (молекул газа или жидкости, живых клеток, зайцев и рысей, людей и пр.); это и критическое значение управляющего параметра, ведущее к неустойчивости, и прочее. Синергетические методы содержат четкие алгоритмы деятельности ученых при создании конкретных теорий самоорганизации. Напоминаем, что нас интересуют более общие методологические установки,, определяющие нелинейный стиль мышления, если угодно, ожидания и ориентации ученых при обращении к нелинейным методам.

В негативном плане здесь признаются: невозможность экстраполяции законов без дополнительного исследования условий существования системы в иных пространственно-

139

временных масштабах; необратимость развития самоорганизующихся систем; невозможность предсказания поведения целого лишь на основе исследования поведения его элементного состава.

В позитивном плане нелинейный стиль мышления ориентирует на готовность к появлению нового. Соответственно, акценты делаются на исследование условий неустойчивого состояния исходной системы и анализ альтернативных возможностей появления устойчивых состояний нового целого. Говоря точнее, в центре внимания — поиски симметрий и условий их нарушения для исходных систем, с одной стороны, и поиски условий когерентности вновь образующегося целого — с другой.

В категориальном плане актуализируются диалектические категориальные структуры детерминации и формообразования, о действии которых в отражении процессов самоорганизации шла речь во второй главе.

Итак, мы попытались осветить все принятые в методологии аспекты формирования и действия нелинейного стиля мышления. Что касается парадигмы-образца, аналогия с которым воплощала бы основные черты этого стиля *, то, на наш взгляд, здесь образцом может служить биологическая модель формирования вида со случайными мутациями и их естественным отбором.

_____________________________

* С, Б. Крымский, обобщая характеристики предшествующих стилей мышления, упоминает парадигмы часов (Возрождение), модели солнечной системы (XVII—XVIII вв.), гидродинамический образ волны и потока (XVIII—XIX вв.), стохастический автомат (XX в.) [40, 95— 99].

140